Как я неделю жил на необитаемом острове. Глава 3. Рыбы

Как я неделю жил на необитаемом острове. Глава 1.

Как я неделю жил на необитаемом острове. Глава 2.

В 6 утра встало солнце и мгновенно нагрело палатку так, что в ней стало невозможно находиться.

Восход солнца. Первые лучи моментально нагревали палатку, я просыпался и начинался новый день на необитаемом острове Ко клум.
Восход солнца. Первые лучи моментально нагревали палатку, я просыпался и начинался новый день на необитаемом острове Ко клум.

Я проснулся, выполз наружу и в первую очередь посмотрел на камень, куда вечером бросил рыбьи кости. Их там не было – значит, их утащили собаки или раки-отшельники. Позавтракал я обычной водой и начал изучать джунгли за палаткой. Чтобы не оцарапаться о колючки, которые везде торчали со всех веток, я решил надеть штаны и футболку и хорошо, что я заметил такого миленького скорпиончика на рукаве футболки… Я его сфотографировал и вытряхнул в кусты.

Какой миленький, очаровательный скорпиончик! Хорошо, что я его вовремя заметил. Вот было бы весело, если бы он ужалил меня в подмышку.
Какой миленький, очаровательный скорпиончик! Хорошо, что я его вовремя заметил. Вот было бы весело, если бы он ужалил меня в подмышку.

По камням рядом ползали его сородичи. Мне говорили местные, что скорпионы не очень опасны, хотя их яд вызывает довольно болезненные ощущения при ударе жалом. Но я очень осторожно передвигался по моему острову, постоянно смотрел под ноги, на кусты, на лианы и избежал укусов ядовитых тварей.

Правда, они повадились забираться под тент палатки, и я этих зверюг наблюдал сквозь ткань и москитную сетку, когда они ползали там по двое, по трое и некоторые всё норовили просунуть лапки и клешни в мелкие соединения молнии палатки, после того, как я её застёгивал на ночь. И днём палатка всегда была застёгнута, чтобы эти твари не проникли внутрь и ночью меня не сожрали. Я благополучно исследовал территорию вокруг моего лагеря и был в полном восторге от окружающей дикой природы. Душа моя пела от сбывающейся мечты, а точнее она уже рычала от удовольствия. Так я почувствовал, что стал превращаться в настоящего дикаря.

Вот настоящие джунгли! Непроходимые! На опушке полно упавших кокосов. Все они были непригодны для еды, и я их сжигал на костре.
Вот настоящие джунгли! Непроходимые! На опушке полно упавших кокосов. Все они были непригодны для еды, и я их сжигал на костре.

Все следующие дни график моего «отдыха» не необитаемом острове Ко Клум был такой. В 6 утра солнце накаляло палатку, и я выползал из неё, прямо в море, обязательно брился в морской воде, чтобы физиономия равномерно загорала.

Затем у меня начинались хозяйственные работы. Очень трудно было добывать кокосы. Я то карабкался на пальмы с топором и срубал их, и они падали в джунгли в траву с колючками и я их оттуда вытаскивал, то я их спиливал специальным приспособлением: на связанные два длинных бамбуковых шеста я привязал пилу и  с огромными усилиями спиливал кокосы.

Вот моё уникальное приспособление для спиливания кокосов с не очень высоких пальм: два связанных между собой длинных бамбуковых шеста и на конце примотана пила.
Вот моё уникальное приспособление для спиливания кокосов с не очень высоких пальм: два связанных между собой длинных бамбуковых шеста и на конце примотана пила.

Спиленные кокосы падали прямо на меня, и я едва успевал отскакивать. Если бы пяти-шести-килограммовый кокос упал  мне на голову, то мне уже нечем было бы есть и издавать дикие воинственные вопли в джунглях.

Вот моя основная еда на острове. Кокосовый сок я пил вместо воды и готовил в нём превосходный рис, вкуснее которого ничего на свете не ел.
Вот моя основная еда на острове. Кокосовый сок я пил вместо воды и готовил в нём превосходный рис, вкуснее которого ничего на свете не ел.

 

Изумительная мякоть кокоса – это настоящий хлеб Робинзона. Только что срубленный кокос очень вкусный, очень питательный, очень полезный, но очень сильно слабит. Часто приходилось бегать в море…
Изумительная мякоть кокоса – это настоящий хлеб Робинзона. Только что срубленный кокос очень вкусный, очень питательный, очень полезный, но очень сильно слабит. Часто приходилось бегать в море…

Потом у меня была заготовка дров, изготовление мебели из досок, которые я находил на берегу, благоустройство лагеря, сбор мусора на  моём пляже и последующее его сжигание на костре, который приходилось поддерживать постоянно, подкидывая в него расколотые кокосы, сырые колючие ветки, их дым отгонял москитов, которые роились стаями, стоило зайти на 5 метров в джунгли. Пару раз в листве над головой  я замечал зелёную змею, но встречи с ней  закончились мирно.

Вот такие милые паучки плели паутинку вокруг моего лагеря. Я старался их не задевать и обходил их охотничьи угодья.

Необитаемый остров Необитаемый остров

После хозработ я плавал  в море несколько часов с подводным ружьём и охотился на рыбу и на каракатиц. Добыть рыбу было очень трудно. Морская вода потрясающе прозрачна и мне приходилось глубоко нырять, потом буквально ползти по дну на животе  среди ядовитых колючих кораллов, осторожно шевеля ластами, чтобы подкрасться к рыбе на расстояние выстрела. Я облазил под водой все ближайшие скалы, кораллы и каменистые отмели в поисках добычи и для меня это занятие превратилось из развлечения в настоящий промысел, чтобы было что есть кроме кокосов и не голодать.

Самые разные рыбины были добыты в море. Здесь две рыбы-бабочки, рыбы-попугаи, групперы. Вся рыба съедобная, но часть добычи я отдавал собакам, чтобы они приручились и подкормились у меня.
Самые разные рыбины были добыты в море. Здесь две рыбы-бабочки, рыбы-попугаи, групперы. Вся рыба съедобная, но часть добычи я отдавал собакам, чтобы они приручились и подкормились у меня.

 

Названия этой цветной рыбки я не знаю, и есть её не решился. Собаки сожрали её, не разжевывая – разорвали на две части и проглотили.
Названия этой цветной рыбки я не знаю, и есть её не решился. Собаки сожрали её, не разжевывая, – разорвали на две части и проглотили.

 

Очень удачная охота в один из дней. Пятнистый группер, белый снипер, макрель – ценная добыча. Из них получилось великолепное барбекю на кокосовых углях. Рыб-попугаев скормил голодным псам.
Очень удачная охота в один из дней. Пятнистый группер, белый снипер, макрель – ценная добыча. Из них получилось великолепное барбекю на кокосовых углях. Рыб-попугаев скормил голодным псам.

 

Рыб-попугаев добывать было очень трудно. Они уносились от меня в глубину, едва завидев мою тень. Приходилось стрелять вдогонку, и гарпун прошивал добычу вдоль хребта с хвоста до головы.
Рыб-попугаев добывать было очень трудно. Они уносились от меня в глубину, едва завидев мою тень. Приходилось стрелять вдогонку, и гарпун прошивал добычу вдоль хребта с хвоста до головы.

 

Самая желанная добыча – это голубой группер. Тайцы ценят эту рыбу особенно. Блюда из неё – дорогой деликатес. Я готовил группера на углях в решетке – мясо белое и очень нежное, вкус великолепный.
Самая желанная добыча – это голубой группер. Тайцы ценят эту рыбу особенно. Блюда из неё – дорогой деликатес. Я готовил группера на углях в решетке – мясо белое и очень нежное, вкус великолепный.

 

Совсем слабый результат нескольких часов охоты с бесконечными ныряниями под камни и кораллы. Даже совсем мелкого группера я не отдал собакам – сам сожрал! Голод на необитаемом острове – ужасная вещь!
Совсем слабый результат нескольких часов охоты с бесконечными ныряниями под камни и кораллы. Даже совсем мелкого группера я не отдал собакам – сам сожрал! Голод на необитаемом острове – ужасная вещь!

 

Рыбу-хирурга я не стал есть, и отдал моим новым голодным друзьям - островным псам. Пусть хоть у меня поедят диетической рыбки.
Рыбу-хирурга я не стал есть, и отдал моим новым голодным друзьям — островным псам. Пусть хоть у меня поедят диетической рыбки.

 

Ценнейшая рыба – белый снипер. Он когда плывёт между кораллов, то хрюкает как поросёнок. Я по звуку его хрюкания и выслеживал добычу среди нагромождения камней и на отмелях. Попасть в него очень трудно – я промахивался десятки раз – он плавает рывками, резко поворачивает и хрюкает и хрюкает!
Ценнейшая рыба – белый снипер. Он когда плывёт между кораллов, то хрюкает как поросёнок. Я по звуку его хрюкания и выслеживал добычу среди нагромождения камней и на отмелях. Попасть в него очень трудно – я промахивался десятки раз – он плавает рывками, резко поворачивает и хрюкает и хрюкает!

 

Рыба-бабочка хоть и очень красивая, но очень опасная. У неё на жабрах огромные острые шипы и она защищается, резко изгибаясь и растопыривая жабры. Мне удалось избежать травм от этой красавицы, но другие охотники иногда получали сквозные раны ладоней и предплечий.
Рыба-бабочка хоть и очень красивая, но очень опасная. У неё на жабрах огромные острые шипы и она защищается, резко изгибаясь и растопыривая жабры. Мне удалось избежать травм от этой красавицы, но другие охотники иногда получали сквозные раны ладоней и предплечий.

 

Здоровенная рыба-попугай не увернулась от моего гарпуна. Одной такой рыбиной можно наесться от пуза. Но на острове за один присест запросто можно съесть двух таких попугаев.
Здоровенная рыба-попугай не увернулась от моего гарпуна. Одной такой рыбиной можно наесться от пуза. Но на острове за один присест запросто можно съесть двух таких попугаев.

Далее на фотографиях видны эти несчастные псы, мне потом рыбаки рассказали, что один рыбак-камбоджиец из их деревни периодически останавливался на острове в шалаше в километре от моего места, вот он и бросил этих собак здесь.

Собаки наловчились подбирать всякую дохлятину на берегу, которую выносило море: кальмаров, рыбу, каракатиц, а также они научились ловить крабов на отмели во время отлива и тут же их с хрустом съедали.  Вот эти-то собаки голодные и тощие и совершенно одичавшие, но совершенно не злые, и сожрали с голодухи  все мои припасы, пока я плавал и охотился в первый мой день на острове.

Они и крутились около моего лагеря с самого первого вечера, но боялись прямо подойти к человеку, ведь от меня,  озверевшего от тропических впечатлений, можно было ожидать чего угодно. Я поначалу подумал, что может быть стоит подстрелить собак гарпуном из подводного ружья, ободрать шкуры и съесть их мясо, но потом решил, что собаки очень тощие, и они не опасны, а на рыбе я вполне неделю продержусь.

И теперь я не только для себя добывал рыбу, но и для моих тощих собак. Собаки крутились вокруг моего лагеря, но близко не подходили. Я им жарил рыбу так же как и себе, только не потрошил и не счищал чешую, и клал на плоский камень недалеко от палатки, откуда собаки осторожно рыбу забирали. Я видел, как они были голодны, они эту рыбу даже не жевали, а глотали целиком.

Собак было три. Совершенно дикие. Одна из них, самая шелудивая, оказалась более доверчивая и дня через три уже постоянно находилась у моего лагеря и ждала, когда я подкину ей рыбки или крабов. Раз я подстрелил рыбу фугу, мясо которой очень ядовито, но решил поставить эксперимент. Я слегка поджарил фугу и бросил её собакам. Они сожрали её в долю секунды, но с ними ничего не произошло — бегали так же и ждали очередную порцию.

Вот она - эта чудовищно ядовитая рыба фугу. Если её просто лизнуть языком – можно отравиться слизью и умереть. Японские повара имеют особую лицензию на приготовление этой рыбы, блюдо из которой считается самым изысканным деликатесом. Посетитель ресторана подписывает договор, что если он умрёт после застолья, то его родственники не будут предъявлять претензии ресторану и повару. По статистике в год, отведав фугу, умирает до двадцати японцев.
Вот она — эта чудовищно ядовитая рыба фугу. Если её просто лизнуть языком – можно отравиться слизью и умереть. Японские повара имеют особую лицензию на приготовление этой рыбы, блюдо из которой считается самым изысканным деликатесом. Посетитель ресторана подписывает договор, что если он умрёт после застолья, то его родственники не будут предъявлять претензии ресторану и повару. По статистике в год, отведав фугу, умирает до двадцати японцев.

Продолжение следует.

Автор: Василий Бочкарев

Comments Closed