Как я неделю жил не необитаемом острове. Глава 4. Пятница.

Как я неделю жил на необитаемом острове. Глава 1.

Как я неделю жил на необитаемом острове. Глава 2.

Как я неделю жил на необитаемом острове. Глава 3.

Самую голодную худую и общипанную собаку, которая ближе всех подходила к палатке, я, естественно, назвал Пятницей, и под конец моей робинзонады она уже научилась вилять хвостом и поворачивала голову на мои призывы: «Пятница, обедать!»  Я не знаю, где собаки находили в джунглях пресную воду, ведь кругом скалы, но они чувствовали себя неплохо.

Вот моя Пятница дежурит у моей палатки. Вся общипанная какая-то, в каких-то тёмных пятнах. Наверное болела чем-то ужасным, но выжила. Пятнице больше всего доставалось вкусняшек. Именно ей я подкинул первой ядовитую рыбу-фугу. Думал – пусть сдохнет скорее, чтоб не мучилась от своей собачьей жизни на необитаемом острове, а она сожрала половину рыбины и только веселее виляла хвостом после этого.

 

Вот ещё одна собаченция, которая совсем не подходила к моему лагерю, когда я в нём был. Бегала по берегу в отдалении и смотрела голодными глазами на Пятницу, пожирающую мою рыбу. Никакой справедливости и собачьей солидарности!
Вот ещё одна собаченция, которая совсем не подходила к моему лагерю, когда я в нём был. Бегала по берегу в отдалении и смотрела голодными глазами на Пятницу, пожирающую мою рыбу. Никакой справедливости и собачьей солидарности!

 

Пятница лежит на песочке в десяти метрах от моей палатки и посматривает в мою сторону – не несу ли я ей очередное угощение.
Пятница лежит на песочке в десяти метрах от моей палатки и посматривает в мою сторону – не несу ли я ей очередное угощение.

 

Во время максимального отлива море уходило от моей палатки метров на тридцать и собаки рыскали среди мокрых камней и ловили крабов. Пятница сидит ко мне спиной и что-то высматривает в море.
Во время максимального отлива море уходило от моей палатки метров на тридцать и собаки рыскали среди мокрых камней и ловили крабов. Пятница сидит ко мне спиной и что-то высматривает в море.

Каждый день я объедался кокосами. На кокосовом соке варил себе рис в котелке. Это необыкновенное блюдо: рис разваривался в кипящем кокосовом соке на костерке,  и такой у него был потрясающий вкус – котелок потом можно было не мыть, а вылизывать! Саму кокосовую мякоть  я поглощал горстями и выпивал кокосовый сок вместо воды.

Обычную пресную воду, которая у меня была в запасе в пластиковых бутылках, я практически не пил, я ей обмывался от морской соли на ночь перед сном. Рыбой я просто объедался: свежайшая, морская, дикая, настоящая, с потом и невероятным трудом добытая. Макаревич в своей передаче «Смак» ничего подобного не готовил и не ел. Съедобную для человека рыбу я себе готовил, а всю несъедобную либо сразу собакам моим бросал, либо слегка поджаривал в решетке и клал им на камень. Собаки мои за неделю просто отожрались…

Днём, после охоты, в самую жару, я быстро чистил рыбу и готовил  её в решётке на костре, а потом вытаскивал из палатки неопреновый коврик и ложился на него в тенёчке под пальмами на берегу на ветерке недалеко от палатки и дремал.  Или наслаждался видом  моря и получал такой дикий кайф от этого созерцания, что даже сейчас, в весенней Москве, закрыв глаза, могу  увидеть внутренним взором те яркие божественные картины тропической природы, которую Создатель сотворил 90 миллионов лет назад, и она с тех пор не изменилась.

Через пару дней после прибытия на остров я окончательно одичал и ходил по берегу абсолютно без одежды. Ровный тёмно-коричневый загар полностью окрасил моё тренированное тело,  и я стал похож на питекантропа и если бы не видеокамера, палатка, бритва и современные походные аксессуары, меня вполне можно было бы выставлять в зоопарке в отдельной клетке с пальмами как образец приспособляемости к дикой, естественной природе и как деграданта от цивилизации назад в каменный век.
Раки отшельники, оказывается, не только обожали собирать остатки моих обильных рыбных трапез, но они буквально охотились за кусочками мякоти кокосовых орехов. Они остервенело дрались целыми стаями за огрызки с моего стола и я им начал подкидывать кокосы, чтобы они тоже подкормились, пока я нахожусь на острове. Раки благодарно за это шуршали всю ночь, ползая сотнями вокруг моей палатки.

Во второй половине дня я вновь несколько часов проводил в море на охоте, потом выполнял экологическую миссию — собирал мусор на берегу в огромных количествах и сжигал его на костре. Когда начинало темнеть, я надевал налобный фонарь и на отмели во время ночного отлива голыми руками ловил здоровенных крабов (до 50 штук за один раз). Конечно, эти звери меня иногда больно кусали за пальцы, но жрать-то хочется! Я этих крабов варил в морской воде и пожирал десятками без всякой соли.

Одно удовольствие ловить таких красавцев голыми руками. Странно, что крабы не уходили в море за отливной волной. Наверное, они оставались под своими камнями охранять территорию. Они постоянно дерутся с сородичами за каждый квадратный сантиметр своей жилплощади. Прямо как люди!
Одно удовольствие ловить таких красавцев голыми руками. Странно, что крабы не уходили в море за отливной волной. Наверное, они оставались под своими камнями охранять территорию. Они постоянно дерутся с сородичами за каждый квадратный сантиметр своей жилплощади. Прямо как люди!
Деликатесное блюдо из диких крабов, по вкусу превосходит любые ресторанные изыски. Больше всего изумительного мяса, естественно, в здоровенных клешнях, но и под панцирем было что выбрать и посмаковать. Остатки крабов я бросал собакам – те с хрустом съедали всё, и панцири и лапки, и потом ещё облизывали камни, с которых подбирали крабьи остатки.
Деликатесное блюдо из диких крабов, по вкусу превосходит любые ресторанные изыски. Больше всего изумительного мяса, естественно, в здоровенных клешнях, но и под панцирем было что выбрать и посмаковать. Остатки крабов я бросал собакам – те с хрустом съедали всё, и панцири и лапки, и потом ещё облизывали камни, с которых подбирали крабьи остатки.

 

Эту фотографию я сделал автоспуском. Здесь запечатлён счастливый момент, когда я пассатижами на камне разбивал крабьи клешни и уплетал потом вкуснейшее деликатесное мясо…
Эту фотографию я сделал автоспуском. Здесь запечатлён счастливый момент, когда я пассатижами на камне разбивал крабьи клешни и уплетал потом вкуснейшее деликатесное мясо…

Вымотавшись за день до последнего, я буквально падал в палатке от неимоверной очень приятной усталости и засыпал без задних ног не реагируя ни на цикады, стрекочущие над палаткой как реактивные самолёты, ни на шуршание скорпионов и раков отшельников. Потом к этим зверям присоединились маленькие островные мышки, которые бегали и шуршали у меня под ногами даже днём в надежде подобрать рыбные крошки или пару рисинок из моей кокосовой каши.

Еда моя была идеальной с точки зрения естественной природы, и когда я отправлялся в море в туалет (я никогда не ходил для этого в джунгли, опасаясь ядовитых скорпионов и пауков). Так вот то, что выходило из меня естественным путём, мелкие полосатые рыбёшки мгновенно съедали – они  накидывались кипящей стаей на мой экологически чистый переваренный химус, а потом ещё кружили на отмели вокруг меня, явно выпрашивая добавки. Так я подкармливал собак, раков, мышек, ну там и червяков разных,  и рыбок в море. Всем было хорошо на острове рядом со мной, а мне было просто чудесно рядом с ними.

Представитель чудесного мира червяков Таиланда. Сороконожка с тысячами ножек. Стоит этого червячка побеспокоить – от него начинает исходить нестерпимая вонь. Каких только насекомых не встретишь на этой земле!
Представитель чудесного мира червяков Таиланда. Сороконожка с тысячами ножек. Стоит этого червячка побеспокоить – от него начинает исходить нестерпимая вонь. Каких только насекомых не встретишь на этой земле!

 

Автор: Василий Бочкарев

Продолжение следует.

Comments Closed