Мой секрет воспитания идеального ребенка.

Как известно, экспертом в воспитании детей считает себя почти каждая женщина. Причем наличие или отсутствие детей, а также «качество  продукта на выходе» — то бишь, взрослого ребенка – не учитывается. И мне тоже есть что сказать по этому поводу. Тем более что сын у меня имеется, и еще к тому же не очень маленький, а вполне такой уже взрослый подросток пятнадцати годиков от роду (бреется мой сыночка почти ежедневно).

Я до сих пор не очень понимаю, за какие-такие заслуги перед небесной канцелярией мне достался такой идеальный ребенок. То ли там наверху попутались, то ли решили пошутить, но безалаберной и пофигистичной мамаше выдали ребенка, при виде которого все мои подруги, знакомые и родственники поголовно давились от зависти.

Особенно почему-то этот факт возмущал мою маму. Пока я ходила беременная, моя мама, изнывая от нетерпения увидеть своего первого на тот момент внука, методично вдалбливала мне, что после рождения сына я обязана буду «понять все». Отношения с мамой у меня всегда были (да и есть) крайне сложные, и в любых конфликтах мама очень любила использовать железобетонный аргумент: «Вот когда у тебя будут свои дети, ты поймешь!». Что я должна была понять, так и осталось для меня загадкой. Видимо, это волшебное понимание является только тем родителям, которые мучились и страдали в процессе выращивания и воспитания потомства. Оттого мама присвоила мне титул «мать-ехидна», который я до сих пор ношу с гордостью. Потому что с точки зрения моей мамы все, что хорошо должно быть добыто потом и кровью, выстрадано бессонными ночами и непосильными нагрузками.

Я подозреваю, что мама была сильно разочарована, когда возлагала на будущего внука надежды, что он отомстит мне за мои детские и подростковые закидоны (да, я жгла в свое время, что было, то было). Мститель из Дани получился, прямо скажем, плохонький. Вместо того чтобы перепутывать день с ночью, орать сутки напролет, радовать меня аллергиями, диатезами, газиками, опрелостями и режущимися зубами, сын вел себя благонамеренно, как протоирей на аналое.

Начать с того, что он сразу же стал есть и спать по часам. Даже не по часам. По минутам. Требование пищи следовало ровно по графику, и больше чем на пять минут он из графика на моей памяти не выбивался. С грудным кормлением у меня не сложилось, поэтому он практически сразу начал употреблять смеси. Вопреки мрачным прогнозам мамы, никаких проблем с переносимостью не было от слова совсем. Кишечник и желудок работали идеально, срыгивание проходило в точном соответствии с описанием этого процесса в научно-популярной литературе, страшная красная сыпь не покрыла его тело. Мама удивилась, но списала этот феномен на то, что «сейчас смеси стали делать хорошие, а вот раньше мы «Малютку» просеивали по три раза перед тем, как дать его детям!».

Прогресс и цивилизация очень путали маме карты. Причитания из серии «а вот раньше мы стирали пеленки вручную» прочно вошли в репертуар маминых монологов. Мое ехидное предложение «выкинуть к чертям собачим стиральную машину и памперсы» успеха не имело.

Попричитав какое-то время и поставив крест на ребенке, как на мстителе, мама списала происходящее на чудо Господне и переключилась на любимую забаву многих родителей, особенно тех, кто большую часть жизни провел в стране соцсоревнований. Был проведен мониторинг и определена группа подходящих по возрасту младенцев среди внуков, детей и прочих родственников маминых подружек, и стартовала гонка младенческих достижений. Кто первый сядет, встанет, поползет, пойдет, кто первый сам возьмет ложку, у кого прорежется первый зуб. Номинаций было достаточно.

Даня полностью оправдывал звание идеального ребенка и поначалу лидировал практически во всех номинациях. Причем проделывал он все это сам, не напрягая окружающих и не требуя от меня каких-то особых телодвижений. Я изнывала от безделья, ковырялась в носу, читала книжки и нервировала маму своим мега-спокойным видом. В представлении мамы – любая мать вид должна иметь замученный и нервный, а в редкое свободное от плясок вокруг младенца время драить квартиру и совершать прочие трудовые подвиги. Не замученная я в роли матери вызывала у нее когнитивный диссонанс. Младенец же бодро рос и поднимал мамин рейтинг в глазах ее окружения.

Первый зуб прорезался точно в срок, причем об этом эпохальном событии я узнала случайно, когда при кормлении ложечка отчетливо звякнула у сынули во рту. Заявленного перфоманса в виде бессонных ночей, криков и температуры под сорок не случилось. Пошел сынуля в десять месяцев. Лавры, естественно бабушка приписала себе, потому как пошел он именно в ее сторону (в сторону матери-ехидны ребенок пойти не мог по определению). Первое слово сказал тоже вполне себе в конкурентоспособное время. Первое слово, кстати, у Дани было «иди!», причем, судя по тону, выражению его мордахи и контекста ситуации идти следовало мне и туда, куда я регулярно посылала бабушку с ее соцсоревнованиями и прочими тараканами.

Далее последовали «мама», «баба», «дай» и еще с десяток стандартных слов.

И вот тут Даня застопорился. Я до сих пор думаю, что его, как ребенка из того анекдота «все устраивало».  Он лепетал что-то на своем младенческом языке, приправляя его десятком слов и доходчивыми жестами. Конкуренты из маминой выборки обходили его один за другим, говоря осмысленными предложениями и цитируя наизусть Шекспира в оригинале стихи Маршака и Барто, бабушка потихоньку впадала в истерику и ела мой мозг. Я безуспешно пыталась донести до нее простую мысль, что дети все, блин, разные, мама! Но мама была глуха.

С садом, у меня, как у пофигистической мамаши, вышел прокол. Я пребывала в своем спокойном и радостном мире, и когда действительность рухнула на меня, придавив новостью, что в детский сад надлежит детей записывать еще до рождения, то решила проблему капитально. Надавила на отца ребенка и заставила его раскошелиться на единственную платную группу. К слову, группа была на базе обычного сада и стоила вполне приемлемо. Проблема заключалась только в одном. Данька родился в самом конце двухтысячного года, в группы определяли по году рождения, соответственно, все дети были старше Дани. Большинство – на полгода и больше. Поверьте, для этого возраста разница колоссальна. А учитывая, что Даня не особо преуспел в разговорной речи, эта разница просто бросалась в глаза.

И вот тут началось. Мама устраивала ежедневные скандалы, с требованием немедленно начать приобщать ребенка ко всяким продвинутым сектам кружкам, группам, веточкам Монтессорри, кубикам и попевкам Зайцева и прочим идиотским, с моей точки зрения, развлечениям. Нет, не надо думать, что я целыми днями занималась собой, полностью игнорируя ребенка. Но издеваться над Даней и над своей нервной системой я позволить не могла. Единственный поход в группу Монтессори оставил у меня такое воспоминание, что я заявила бабушке, что для того, чтобы поход повторился, она должна прежде пристрелить меня, потому как я уверена, что совместное раскладывание желудей с группой таких же детишек и их мамаш за нехилые деньги – это просто развод чистой воды.

К маме вскоре присоединилась завуч, взбодренная одной бабушкой нашего одногруппника (кстати, старше Дани месяцев на 8), которая оказалась педагогом со стажем и сильно переживала, что общение с моим неговорящим ребенком плохо скажется на ее высокоинтеллектуальном внуке. (Кстати, без понятия, где ее высокоинтеллектуальный внук сейчас, но в списке юных гениев учеников самого рейтингового лицея Москвы я его фамилию не видела. Завуч названивала мне и предлагала перевести Даню в специальный логопедический сад. Я обратилась к детскому психологу. Она внимательно протестировала Даню, и сказала, что соображает он покруче ровесников, и никаких отклонений у него и в помине нет. Понимая, что если так будет продолжаться, отклонения появятся у меня, я послала всех озабоченных далеко-далеко, и ушла в глухую оборону.

Естественно, пришло время, и Даня заговорил. Заговорил сразу, чисто, правильными предложениями, поражая всех богатым словарным запасом. Потому что единственное, что я делала с ребенком, это читала (просто потому что я считаю чтение – самым крутым удовольствием на свете, и мне самой это нравилось). И все. Никаких попевок и кубиков. Никаких приклеиваний на все предметы интерьера странных табличек, никаких вытанцовываний перед дитятком: «Смотри, Даня, это жираф! Жираф! Жираф, Даня! Он пятнистый!». Читала я много и подозреваю, литературу несколько опережающее его развитие. Ну, неинтересно мне про колобка и курочку Рябу. А вот, про Карлсона – интересно. Или про Питера Пена, или про Мумми-Тролля. Уверена, ничего другого и не надо было.

Кроме этого, у нас в комнате стояла магнитная доска с пластиковыми буквами и цифрами, самая обычная, из Икеи. Я как-то (один раз) назвала Дане все буквы и цифры. Убила на это не более получаса,  честное слово. Потом он меня иногда переспрашивал, какая это буква? А эта? А это цифра «два»? Я, отрываясь от книги или от телефонного разговора, подтверждала или опровергала Данину версию, и не особо придавала этому внимание. Где-то через пару недель Даня ошарашил меня и двух моих подруг, когда на прогулке стал прочитывать все подряд номера машин, правильно называя и цифры и буквы.

— А ты не говорила, что он у тебя все это уже знает? – удивилась подруга.

— Так я и сама, честно говоря, была не в курсе.

Читать он начал в возрасте четырех лет. Хотелось бы написать, что сам, но не буду врать. Просто на лето его временно перебросили в соседний садик, в связи с закрытием нашего. Самым главным бонусом нашей платной группы было то, что детей можно было забирать в семь. Не знаю, как сейчас, но тогда из обычных групп детей выпихивали не позже пяти, и еще дико ругались, если за кем-то опаздывали хотя бы на 10 минут. Это было важно – бабушка тогда работала, других праздных родственников у меня не имелось, мой рабочий день заканчивался в 18-00, дорога занимала час. Перевели нас на лето в обычную группу, так что в первый же день мне заявили, что их ничего не волнует, сад работает до пяти. Спорить с теткой было делом заведомо гиблым, да и опасным (я ж ей сына доверяю, не абы кого), поэтому я вежливо сообщила ей, что вообще-то по закону они обязаны работать до пяти, но я готова вам доплатить, чтобы вы досиживали тут с моим ребенком, все равно выхода у меня нет. Не знаю, что эту тетку впечатлило, деньги она взяла, но на следующий день ее, видимо, заела совесть.

— Знаете, мне неудобно с вас просто так деньги брать. Давайте, пока мы с ним одни сидим, я его читать, что ли научу. Он у вас все буквы знает. Купите, что ли «Азбуку» Жукова.

Да ради Бога, думаю. Пусть учит читать, главное, что я успеваю за ребенком. Купила ей учебник, а через три недели сынок мой бегло  читал все подряд.

А дальше я совсем в процессе его обучения и воспитания никакого участия не принимала. Просто перед школой объяснила: «Солнышко, если ты хочешь получить высшее образование, то тебе придется очень хорошо учиться, потому как оплатить его я не смогу, так что твой единственный выход – поступить на бюджет. Ну, а если не хочешь, то я все равно тебя любить буду. Можешь потом специальность какую-нибудь получить. Короче, я тебя поддержу в любом случае, но если выберешь высшее образование – работать надо начинать прямо сейчас». Бабушка устроила мне истерику, но я осталась тверда.

В итоге – Даня круглый отличник. В лицей этот звездный он поступал по своей инициативе, в 7-м классе (скажу я вам, я в свое время в институты так не поступала, какой там был конкурс). Я НИКОГДА даже не знала, что ему задали, не помогала с домашними заданиями (да он и не просил) и вообще искренне не понимала тех мамаш, которые часами просиживали с детьми, заново штудируя всю школьную программу. У меня полностью самостоятельный ребенок, который сам планирует свое время.

Я никогда и ничего ему не запрещала (кроме тех опасных моментов, сопряженных с риском для жизни). Ну, то есть, ежели сынка пожелал бы полетать с пятнадцатого этажа или засунуть что-нибудь в розетку, получил бы по полной. А вот все, после чего он должен был выжить, оставлялось на его собственное усмотрение.

Не знаю, или я такой гениальный педагог, или Даня у меня какой-то идеальный. Что первично, мой безответственный на первый взгляд метод или уникальные качества сына, доставшиеся ему  с рождения? Я не знаю…

Но точно знаю, что основной целью воспитания является вовсе не то, чтобы отпрыск с самого младенчества получал максимальные блага жизни и внимание от родителей, а в том, чтобы к достижению совершеннолетия он стал бы практически самостоятельным человеком, способным принимать решения, планировать свое время и отвечать за свои поступки, а не бежать к маме или папе по любому поводу, в надежде, что они решат его проблемы.

 

Автор: Евгения Букреева

 

 

Comments Closed